Дебандеризация всей Украины

Павел Раста (позывной «Шекспир») пишет:

В широком смысле, то, через что предстоит пройти после победы населению территории, контролируемой сейчас «украинским проектом», не ново. Это называется «преодоление прошлого». Понятие, пришедшее из постгитлеровской Германии и, в оригинале, обозначаемое двумя труднопроизносимыми немецкими словами: «Geschichtsaufarbeitung» и «Vergangenheitsbewältigung». И у этого процесса, на самом деле, очень много разновидностей. Потому, что проходила через него отнюдь не одна только Германия. Через него проходили все европейские страны, освобождённые от гитлеровской оккупации. Через него проходило большинство стран Латинской Америки после окончательного свержения, по сути, фашистских военных диктатур. Через него проходили страны, пережившие геноцид (например, Руанда). Греция после «чёрных полковников». Испания после, без малого, четырёх десятилетий франкизма. И каждая страна делала это по-своему. Для каждой из них был свой путь. Который очень сильно зависел от того, через что именно страна перед этим прошла. Основных путей «преодоления прошлого» обычно выделяют шесть:

1. Проведение жесточайших политических и физических чисток с широким применением формализованного и неформализованного насилия в отношении причастных к ушедшей формации либо коллаборационистов. Этот путь характерен для стран, переживших оккупацию. Им после Второй мировой войны прошли Франция, Югославия и Албания.
2. Преодоление прошлого с использованием системных правовых и репрессивных методов, включая политические чистки и массовое уголовное судопроизводство: денацификация Германии и Австрии после Второй мировой войны были именно таковы.
3. Компенсации жертвам репрессий, в том числе живущим в других странах: по этому пути так же шли Германия и Австрия после 1945 года.
4. Обеспечение компромисса между судебными преследованиями и политическими санкциями: ЮАР после краха режима апартеида, Камбоджа в процессе прекращения гражданской войны с «красными кхмерами».
5. Амнистирование и помилование лиц, ответственных за преступления прежнего режима: Германия в 1950-е годы, Чили в 1980-90-е годы, СССР по отношению к бандеровцам в 50-60-е годы.
6. Игнорирование и замалчивание: Испания после диктатуры Франко (т.н. «Пакты Монклоа»), Пакистан после гибели генерала Зия Ульхака, Турция после ухода хунты генерала Кенана Эрвена.

Как мы видим, спектр вариантов действительно широк. Но это только на первый взгляд. На деле же, ситуация в разных странах действительно настолько отличалась друг от друга, в каждом конкретном случае вариативность снижалась практически до нуля. И в случае с дебандеризацией бывшей «украины» ситуация ровно та же самая. Ей, по сути, подходит только второй вариант с элементами первого. Всё остальное в её случае не сработает в принципе. По одной простой причине — эта территория является очагом фашизма. Природным. Естественным. Как природные очаги бубонной чумы.

И для искоренения этого очага придётся решить целый ряд вопросов. Пройти целый ряд этапов исцеления. Многие из которых практически полностью будут повторять тот путь, на который в 1945 году ступила Германия.

И прежде всего решить придётся самый первый и самый главный вопрос. Тот, о котором сейчас стеснительно молчат. Вопрос, даже сам факт упоминания которого многие полагают опасным. И они молчат, эти многие. Молчат, ожидая того момента, когда кто-то скажет об этом первым. Что ж… Давайте, это сделаю я.

Вопросом №1 после победы будет являться ВОЗМЕЗДИЕ.

Именно так. Со всех больших букв. Потому, что по уровню принципиальности этот вопрос превосходит все остальные в разы. Виновные в том, что сейчас творится на территории бывшего государства «украина», должны понести прямую и непосредственную ответственность. В той мере, какая соответствует тяжести происходящего. И в той форме, какая будет сочтена справедливой и необходимой. А происходящее чем дальше — тем тяжелее. Территория, захваченная «украинским проектом», буквально погружается в трясину фашистского безумия. Хозяева заведений, разгромленных за русский язык, публично просят прощения у погромщиков. На таксистов, в которых стреляли охранники одного из «фюреров» за отказ ответить на бандеровское приветствие, заводят уголовные дела. А скоро вполне может оказаться вне закона целая Русская Православная Церковь. И за публичное исповедование русского православия так же может наступить уголовная ответственность. Просто вдумайтесь в уровень мракобесия того, что происходит. Как вам зрелище? Вот почему мера возмездия за всё это должна быть предельной. И дело здесь совершенно не в чьей-то кровожадности. Нет. Дело здесь абсолютно в другом — это не должно повториться. Никогда.

Но есть здесь и ещё кое-что. И это «кое-что» состоит в том, что, при лечении поражённой духовной чумой части русского народа, неизбежно выявится доля, поражённая необратимо. Неизлечимая доля. Которую придётся так или иначе изолировать от тех, кого можно вылечить и кого подавляющее большинство. И вот ЭТО и есть, действительно, самый тяжёлый вопрос. Решать который по принципу Арнольда Амальрика мы не имеем права. Просто потому, что мы — не они. А как, в таком случае, его решать?

В Писании сказано: «Отдели зёрна от плевел, а агнцев от козлищ» (Матф. 13, 24-30). И это основное, что нам предстоит сделать на данном этапе. Ведь невиновных в конкретных преступлениях будет 90%. Американцы в 1945 году вышили из положения следующим образом. Они составили анкету из 131 вопроса, по итогам заполнения которой население покорённых Германии и Австрии было поделено на пять категорий:

1) главные обвиняемые (военные преступники);
2) обвиняемые;
3) второстепенные обвиняемые;
4) соучастники;
5) невиновные;

Основным критерием для них было членство в НСДАП, а так же в СС, СА и других нацистских структурах. По каждой из категорий существовал отдельный подход. Что ж, возможно, и здесь будет так. Но, не вдаваясь в такие совсем уж конкретизированные аспекты будущего, я, пока что, упрощу схему. Мне думается, что сделать это можно следующим образом. Неизлечимо поражённую часть населения можно образно поделить на две категории: активные и пассивные бандеровцы.

Активные бандеровцы — это лица, прямо причастные к военным преступлениям, а так же пропаганде фашистской идеологии. Да, друзья мои — и они тоже. Потому, что на самом деле, крови на них не меньше, чем на любом палаче из бандеровского тербата. При работе с этой категорией разумно вспомнить всё тот же опыт Нюрнбергского процесса, постановившего, что, помимо прямых преступных деяний, существует так же и коллективная ответственность членов организаций, признанных преступными. Организаций, факт членства в которых уже сам по себе является составом преступления. К таковым можно отнести:

— идеологические бандеровские вооружённые формирования («тербаты», «добробаты» и так далее);
— политические организации, транслировавшие бандеровскую идеологию, либо активно ей потворствовавшие («Свобода», «Правый сектор», «УНА-УНСО», «Белый молот», «Тризуб» и так далее);
— некоммерческие структуры и организации, имеющие государственный статус, занимавшиеся генерацией смыслов, осуществлявшие идеологическую поддержку бандеровского проекта и бывшие его общественно-идейным бэкграундом (такие, как т.н. «украинский институт национальной памяти» Вятровича, «Просвита» и так далее);
— средства массовой информации, осуществлявшие пропаганду бандеровского проекта.

Для поборников «свободы совести» замечу, что СМИ не имеют никаких преимуществ перед всеми остальными участниками процесса. Они — такие же виновные, как и боевики из карательных батальонов. А ещё напомню, что это международная практика, а не моя личная точка зрения. И, к примеру, когда в Танзании начал заседать международный трибунал по руандийскому геноциду, то на скамье подсудимых оказались не только палачи из ополчения «Интерахамве», рубившие людей мачете. Перед судом предстали так же и те, кто, фактически, призывал к геноциду со страниц газет. А так же те, чьим голосом в разгар бойни из радиоэфира звучало: «Кто заполнит пустые могилы?» (с). И если это было справедливо для центральной Африки — будет справедливо и для восточной Европы. У слов есть цена. Потому, что у слов есть последствия. И это справедливо в любой точке мира.

А если вы, всё же, хотите пример, что называется, «поближе», то я могу припомнить вам редактора газеты «Der Stürmer» Юлиуса Штрайхера, который был осуждён и повешен Нюрнбергским процессом исключительно за печатную деятельность. Он тоже был «всего лишь журналист»?

Так же замечу, что нельзя обойти вниманием и военных, выполнявших преступные приказы по обстрелам мирных кварталов, а так же убийствам и притеснениям гражданского населения Новороссии и Донбасса. Военные преступления — это военные преступления. И делать скидку военным преступникам — это всё равно, что плевать на могилы тех, кого они убили. В Донецке есть «Аллея ангелов». Это мемориал убитым детям. Люди Донбасса приносят туда цветы и игрушки. И знаете что? В подавляющем большинстве случаев этих детей убили не идейные бандеровцы. Их убили такие вот «выполнявшие приказ». Нет, ребята — оправдаться за это у вас не получится. Пролитая кровь — не вода.

Критически необходимо так же создание институтов, которые будут осуществлять возмездие военным преступникам, бежавшим за рубеж. В качестве примера можно взять известный израильский «Центр Симона Визенталя». Говорю сразу — меня абсолютно не интересуют иные оценки его деятельности, кроме эффективности. А он эффективен. Очень эффективен. И о том, что украинских военных преступников достанут в любой точке планеты, до самих этих военных преступников желательно донести уже сейчас. Как минимум потому, что количество их жертв в результате этого знания может сократиться в разы.

Пассивные бандеровцы — это лица, не совершавшие преступных деяний, но твёрдо разделяющие бандеровскую идеологию без возможности изменения данного положения дел. Наказывать их формально не за что, но оставлять в новом обществе так же нельзя. А что, хотите сказать, что можно? Тогда мне хотелось бы знать, каким образом. Да они и сами не особо будут этого хотеть. Таким людям надо предоставить возможность уехать. Беспрепятственно. Быть может даже создать временные институциональные механизмы помощи в этом. У них уже есть своя страна. И называется она — Канада.

Вторым этапом дебандеризации должно являться устранение всего вещественного наследия бандеровского проекта. Памятники, названия улиц, организации, институты, школьные программы. Даже материальные объекты, имеющие для бандеровского проекта культовое или повышенное значение. Например, пресловутый «майдан незалежности» в Киеве. По поводу него имеет смысл вспомнить, что есть такая вещь, как городская перепланировка. Сторониться этого не следует — опыт всё той же денацификации Германии являет тому массу примеров. Там это было сделано в первую очередь. Ещё до нюрнбергского процесса.

Третий этап носит название, у которого в последнее время отросла очень длинная негативно-юмористическая аура. Но из песни, тем не менее, слов не выкинешь. Третьим этапом является люстрация. Да, именно она. Опять же — а вы думали, что нет? Люстрация — это насущная и абсолютная необходимость. Потому, что все так или иначе причастные к бандеровскому проекту, должны быть радикально отстранены от сфер деятельности, каким угодно образом относящихся к госслужбе (особенно от властных и силовых структур), образованию, а так же ко всему сколь угодно «режимному». Причины пояснять, я думаю, не нужно.

А вот дальше наступает самый важный и главный этап. Тот, по сравнению с которым всё вышесказанное даже не второстепенно. Дальше идёт уже настоящая дебандеризация.

Классическое определение денацификации утверждает, что она — это комплекс мероприятий, направленных на очищение общества, культуры, прессы, экономики, образования, юриспруденции и политики от влияния нацистской идеологии. Знаете, оно очень европейское. А, поэтому, ювелирно, бухгалтерски точное и, одновременно с этим, невероятно поверхностное. Коротко и ёмко в нём перечислены все сферы государственной и общественной жизни, из которых, словно гной из раны, надо вычищать бандеровщину. Но, в то же время, забыто главное — человек. Его душа. Его сердце. Его мысли. Но мы славяне и мы русские. Даже те, кто сейчас яростно отрицает это, причисляя себя к искусственно созданной сущности. И для нас главное — не окружающая среда, а внутреннее содержание. А значит главным полем боя здесь будут не общественные институты, а человеческие души. И тем, за что мы боремся, будут люди — наши братья и сёстры, которых нам придётся отвоёвывать у зла.

Начнётся этап борьбы за души тех 90% населения бывшей «украины», за чьи души ещё можно побороться. И здесь первым шагом должно стать то самое признание общей вины, о которой мы уже говорили. В постгитлеровской Германии гражданское население принудительно водили на экскурсии в концлагеря. А пленных солдат вермахта заставляли смотреть о них специальные фильмы.
Но мы живём в век информационных технологий. И в век массового телевидения, о котором в 1945 году даже речи не шло. Не говоря уже об интернете. И здесь нам придётся создавать целые институты и структуры, которые будут генерировать и транслировать 24 часа в сутки на всю дебандеризируемую территорию только одно — правду. Жёсткую, абсолютно неприкрытую и предельно жестокую. Потому, что «преодоление прошлого» — это всегда шок.

И препарировано будет не только то, что происходило внутри «украинского проекта» за минувшие 25 лет. Десакрализован доложен быть весь бандеровский проект — все полтора века его жизни. От начала, до конца.

И именно эта шоковая терапия решит главную цель: мы обязаны не просто победить бандеровщину, а раз и навсегда сломать её метафизический хребет. Только в этом случае мы сможем раз и навсегда закрыть русофобский «украинский проект». Только в этом случае мы сможем отправить обратно в Ад искусственно созданную «цивилизацию смерти». Только в этом случае мы не просто похороним украинский бандеровский фашизм, а вобьём ему кол в сердце. Метафизическая чума должна быть не просто исцелена — должен быть ликвидирован её природный источник.

И здесь есть ещё один очень важный момент: после слома экзистенциального хребта бандеровского «украинства» не должна оставаться пустота. Мёртвые смыслы должны мгновенно заменяться на живые. Те самые институты, о создании которых я говорю, должны генерировать эти новые смыслы день и ночь. Делать это чётко, внятно и методично. И эти смыслы должны не просто уходить в эфир: в первую очередь они должны транслироваться в школах и ВУЗах. Потому, что битва, которую мы ведём — это битва за будущее. А будущее — это дети. Русские дети, которые должны вырасти без чумы в душе. Бандеровщина окончательно умрёт, если её лишить воспроизводства через этих детей.

На всей бывшей территории, некогда охваченной новой гностической чумой бандеровского «украинства» (родной сестрой той чумы, которая восемь веков назад едва не пожрала Европу из Южной Франции), должно произойти тотальное и массированное исправление сознания. Того, которое было покалечено высокотехнологичными методами промывания мозгов до и после майдана.

И тогда первые мощные результаты могут быть уже через год. Хотя, безусловно, полностью эта работа может затянуться на несколько десятилетий. Но это нужная работа. Та, важнее которой для нас нет ничего.

Просто потому, что речь идёт о наших братьях и сёстрах.

Источник материала
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем сообществе пользователем Stumbler на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения. Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта на EMAIL abuse@proru.org с указанием адреса (URL) страницы, содержащей спорный материал. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.

Читайте также:

Кстати, по этому поводу сразу вспомнилось: Никому не хватает денег, а ума почему-то хватает всем.